Уехала в Турцию на два месяца, а провела там 22 года
23.01.2015 09:20
Она
видела особое отношение к музыке в семье, в которой выросла; все члены семьи Керимовых
(сторона отца) занимались музыкой и искусством, у матери – Флоры Ахмедовой был прекрасный
голос, и, несмотря на желание петь, она выбрала профессию юриста – работала в Институте
криминалистики, председателем Правления Коллегии адвокатов, затем руководителем
Высшего Арбитражного суда. На данный момент ее сестра Диляра Керимова – пианист
Азербайджанской Музыкальной Академии.
Наш собеседник – заслуженная артистка Азербайджана Эльнара Керимова. Ее знакомство с музыкой началось с 6 лет – с началом занятий по пианино. Ученице музыкальной школы им. Асефа Зейналлы по классу хорового дирижирования Эльнаре ханум преподавали этот предмет Листенгартен и Марина Ризкал, предмет композиторство – Леонид Вайнштейн. После окончания школы начала деятельность в качестве члена Азербайджанского Государственного Хора.
Ей повезло с точки зрения учителей и при продолжении образования в Государственной Консерватории им. У.Гаджибекова (сейчас Музыкальная Академия им. У.Гаджибекова – авт.). Ее учителями были такие мастера как студентка Шостаковича Джовдат Гаджиева (по композиторству – авт.), Ариф Меликов, Джахангир Джахангиров, Агшин Ализаде, Фарадж Гараев, Исмаил Гаджибеков. Закончив с отличием отделение Композиторство и хоровое дирижирование, Эльнара ханум в 26 лет была назначена художественным руководителем и дирижером Азербайджанской Хоровой Капеллы.
В период дирижерства этой молодой девушки – 1988-1992-х гг. коллектив, в котором она работала, объездил с концертами, можно сказать, все бывшие советские республики. А затем?
В беседе с корреспондентом ANN.Az Эльнара Керимова более подробно рассказала о своей жизни и творчестве. Представляем читателям данное интервью.
- Почему вам на ум пришла Турция?
- Турция началась для меня с оратории «Юнус Емре». Когда я была художественным руководителем Азербайджанской Государственной Хоровой Капеллы, министром культуры был Полад Бюльбюльоглу. Из Турции пришел проект подготовки оратории «Юнус Емре». Известный государственный деятель искусств братской страны дирижер Хикмет Шимшек принял решение поставить это произведение на сцене всех тюркских республик. Полод бей позвал меня и дал в связи с этим распоряжение. Мы должны были совместно с Азербайджанским симфоническим оркестром и Хоровой Капеллой представить зрителю эту постановку. Оратория является произведением первого государственного деятеля искусств Турции, известного композитора Ахмеда Аднана Сайгюна. Хикмет Шимшек сам должен был прийти, последний раз посмотреть и мы должны были выйти на сцену. Он сделал это произведение популярным, донес его даже до Ватикана.
Помню как сейчас – Хикмет бей вошел в класс капеллы и присущим ему тоном сказал «детка, ты начинай, я посмотрю», и сел. Я начала дирижировать. Обычно мы подготавливаем хор, оркестр берет дирижера и продолжает. Однако я продолжала 5, 10, 15 минут, но Хикмет бей не останавливал меня. Мы завершили ораторию, длящуюся ровно 1 час 30 минут. После того как прозвучал последний аккорд, исполняемый капеллой из 70 человек и двух пианистов, Хикмет Шимшек был весь в слезах. Подошел ко мне, обнял и сказал «Я донес это произведение до Ватикана, но такого прекрасного исполнения не видел». В Европе эта оратория исполнялась на нескольких языках. Мы же впервые исполняли ее на языке оригинала – турецком, и это растрогало его еще больше.
-
Каков был ваш приезд в Турцию?
- Это отдельная история (смеется). По окончании этого культурного путешествия мы приехали в Баку, и, прощаясь с Хикметом Шимшеком, он сказал такую фразу: «Друзья, я очень доволен, идеально. Такого проекта еще не было. Я так доволен, что это прошло чрезвычайно прекрасно. Все прошло хорошо, но я хочу выразить свое сожаление – вы потеряли вашего шефа». Весь хор замер. Я с интересом посмотрела на него, чтобы понять его слова, затем, повернувшись к хору, сказала, что Хикмет бей шутит. Он ответил: «Нет, я не шутник», добавив: «Как вы потеряли? Я забираю вашего шефа в Турцию».
Я была удивлена, потому что даже не думала ехать в Турцию, работать там. Хикмет бей, даже не дав открыть мне рот, сказал: «Нет, приедешь, нашему хору TRT нужен шеф, и Турция нуждается в таком специалисте».
Хикмет бей был очень харизматичной, влиятельной, и в то же время, упрямой личностью. Он ушел, и подверг наше Министерство культуры факсовому «огню». Однажды Полад Бюльбюльоглу позвал меня и сказал, чтобы я даже и не думала куда-то уезжать. Я все равно не собиралась уезжать, и довела это до сведения господина министра. Я была художественным руководителем, обязательства перед большим коллективом, мы ездили на гастроли, давали концерты. Полад бей сказал: «Хикмет Шимшек подверг меня факсовому огню», добавив, что на все предложения был дан отрицательный ответ. Кажется, в связи со мной Турции было дано 3 или 4 отрицательных ответа. Однако Хикмет Шимшек не отступал, и был намерен забрать меня в Турцию.
Наш собеседник – заслуженная артистка Азербайджана Эльнара Керимова. Ее знакомство с музыкой началось с 6 лет – с началом занятий по пианино. Ученице музыкальной школы им. Асефа Зейналлы по классу хорового дирижирования Эльнаре ханум преподавали этот предмет Листенгартен и Марина Ризкал, предмет композиторство – Леонид Вайнштейн. После окончания школы начала деятельность в качестве члена Азербайджанского Государственного Хора.
Ей повезло с точки зрения учителей и при продолжении образования в Государственной Консерватории им. У.Гаджибекова (сейчас Музыкальная Академия им. У.Гаджибекова – авт.). Ее учителями были такие мастера как студентка Шостаковича Джовдат Гаджиева (по композиторству – авт.), Ариф Меликов, Джахангир Джахангиров, Агшин Ализаде, Фарадж Гараев, Исмаил Гаджибеков. Закончив с отличием отделение Композиторство и хоровое дирижирование, Эльнара ханум в 26 лет была назначена художественным руководителем и дирижером Азербайджанской Хоровой Капеллы.
В период дирижерства этой молодой девушки – 1988-1992-х гг. коллектив, в котором она работала, объездил с концертами, можно сказать, все бывшие советские республики. А затем?
В беседе с корреспондентом ANN.Az Эльнара Керимова более подробно рассказала о своей жизни и творчестве. Представляем читателям данное интервью.
- Почему вам на ум пришла Турция?
- Турция началась для меня с оратории «Юнус Емре». Когда я была художественным руководителем Азербайджанской Государственной Хоровой Капеллы, министром культуры был Полад Бюльбюльоглу. Из Турции пришел проект подготовки оратории «Юнус Емре». Известный государственный деятель искусств братской страны дирижер Хикмет Шимшек принял решение поставить это произведение на сцене всех тюркских республик. Полод бей позвал меня и дал в связи с этим распоряжение. Мы должны были совместно с Азербайджанским симфоническим оркестром и Хоровой Капеллой представить зрителю эту постановку. Оратория является произведением первого государственного деятеля искусств Турции, известного композитора Ахмеда Аднана Сайгюна. Хикмет Шимшек сам должен был прийти, последний раз посмотреть и мы должны были выйти на сцену. Он сделал это произведение популярным, донес его даже до Ватикана.
Помню как сейчас – Хикмет бей вошел в класс капеллы и присущим ему тоном сказал «детка, ты начинай, я посмотрю», и сел. Я начала дирижировать. Обычно мы подготавливаем хор, оркестр берет дирижера и продолжает. Однако я продолжала 5, 10, 15 минут, но Хикмет бей не останавливал меня. Мы завершили ораторию, длящуюся ровно 1 час 30 минут. После того как прозвучал последний аккорд, исполняемый капеллой из 70 человек и двух пианистов, Хикмет Шимшек был весь в слезах. Подошел ко мне, обнял и сказал «Я донес это произведение до Ватикана, но такого прекрасного исполнения не видел». В Европе эта оратория исполнялась на нескольких языках. Мы же впервые исполняли ее на языке оригинала – турецком, и это растрогало его еще больше.
После
этого мы выступили с гастролями в городах тюркских республик. Министр культуры
Турции выделил специальный самолет для оркестра из 200 человек и хора. Мы
исполнили ораторию во всех тюркских республиках Центральной Азии.
- Это отдельная история (смеется). По окончании этого культурного путешествия мы приехали в Баку, и, прощаясь с Хикметом Шимшеком, он сказал такую фразу: «Друзья, я очень доволен, идеально. Такого проекта еще не было. Я так доволен, что это прошло чрезвычайно прекрасно. Все прошло хорошо, но я хочу выразить свое сожаление – вы потеряли вашего шефа». Весь хор замер. Я с интересом посмотрела на него, чтобы понять его слова, затем, повернувшись к хору, сказала, что Хикмет бей шутит. Он ответил: «Нет, я не шутник», добавив: «Как вы потеряли? Я забираю вашего шефа в Турцию».
Я была удивлена, потому что даже не думала ехать в Турцию, работать там. Хикмет бей, даже не дав открыть мне рот, сказал: «Нет, приедешь, нашему хору TRT нужен шеф, и Турция нуждается в таком специалисте».
Хикмет бей был очень харизматичной, влиятельной, и в то же время, упрямой личностью. Он ушел, и подверг наше Министерство культуры факсовому «огню». Однажды Полад Бюльбюльоглу позвал меня и сказал, чтобы я даже и не думала куда-то уезжать. Я все равно не собиралась уезжать, и довела это до сведения господина министра. Я была художественным руководителем, обязательства перед большим коллективом, мы ездили на гастроли, давали концерты. Полад бей сказал: «Хикмет Шимшек подверг меня факсовому огню», добавив, что на все предложения был дан отрицательный ответ. Кажется, в связи со мной Турции было дано 3 или 4 отрицательных ответа. Однако Хикмет Шимшек не отступал, и был намерен забрать меня в Турцию.
-
Как он смог уговорить наше Министерство культуры?
- В то время Полад бей был в Турции, и встретившись с ним, Хикмет бей, просит его послать меня в Турцию всего на два месяца. В ходе беседы участвовал и тогдашний министр культуры Турции Фикри Саглар. Хикмет бей сказал: «Брат, я же не хочу навсегда, всего лишь на два месяца». Сказал, пусть приедет, проведет два месяца тренинг, и после окончания работы вернется на родину. Турецкий министр культуры, поддержав Хикмет бея, сказал: «Полад бей, поддержите нас в течение двух месяцев, пожалуйста». Таким образом, два министра договорились о моей двухмесячной работе в Турции.
Обеспокоенный тем, что я могу не вернуться из Турции Полад бей, позвал меня и предупредил: «Смотри, не оставайся там». В тот период я только создала семью. Мы с супругом Тарланом приехали в Турцию. Помню как сегодня. Был январь 1992-го года. В аэропорту нас встретил сам Хикмет Шимшек, был очень доволен. Итак, я на два месяца приехала в Турцию… однако, как видите, уже 22 года здесь.
- В то время Полад бей был в Турции, и встретившись с ним, Хикмет бей, просит его послать меня в Турцию всего на два месяца. В ходе беседы участвовал и тогдашний министр культуры Турции Фикри Саглар. Хикмет бей сказал: «Брат, я же не хочу навсегда, всего лишь на два месяца». Сказал, пусть приедет, проведет два месяца тренинг, и после окончания работы вернется на родину. Турецкий министр культуры, поддержав Хикмет бея, сказал: «Полад бей, поддержите нас в течение двух месяцев, пожалуйста». Таким образом, два министра договорились о моей двухмесячной работе в Турции.
Обеспокоенный тем, что я могу не вернуться из Турции Полад бей, позвал меня и предупредил: «Смотри, не оставайся там». В тот период я только создала семью. Мы с супругом Тарланом приехали в Турцию. Помню как сегодня. Был январь 1992-го года. В аэропорту нас встретил сам Хикмет Шимшек, был очень доволен. Итак, я на два месяца приехала в Турцию… однако, как видите, уже 22 года здесь.
-
Приехали, а как получилось, что остались?
- Я очень верю в судьбу. Как я уже сказала, незадолго до приезда я создала семью, и мой супруг Тарлан был скрипачом. Ему дали здесь работу в опере. Он был великолепный скрипач, и для турков его работа здесь была хорошей возможностью. В течение 2 месяцев нашего пребывания здесь, стало известно, что я беременна. Врачи ни в коем случае не разрешали отправляться в дорогу, и все началось именно с этого – я послушала советы врача, связалась с нашим министерством и объяснила им ситуацию. Родился ребенок и...
Уследить за временем сложно, и я вдруг поняла, что уже годы нахожусь здесь.
- Я очень верю в судьбу. Как я уже сказала, незадолго до приезда я создала семью, и мой супруг Тарлан был скрипачом. Ему дали здесь работу в опере. Он был великолепный скрипач, и для турков его работа здесь была хорошей возможностью. В течение 2 месяцев нашего пребывания здесь, стало известно, что я беременна. Врачи ни в коем случае не разрешали отправляться в дорогу, и все началось именно с этого – я послушала советы врача, связалась с нашим министерством и объяснила им ситуацию. Родился ребенок и...
Уследить за временем сложно, и я вдруг поняла, что уже годы нахожусь здесь.
-
Где вы начали рабочую деятельность в Турции?
- Хикмет бей хотел меня видеть хормейстером. Многоголосый хор TRT – первый профессиональный хор, созданный в 1970-ом году Хикметом Щимшеком и Муаммером Суном. С момента моего приезда я дирижер этого хора. До меня дирижером были мои немецкие, чешские коллеги. Со временем они вернулись назад. До меня этот хор 6 месяцев был без дирижера. Хикмет Шимшек использовал все возможности для моего приезда и моей работы дирижером этого хора. Однако у нас всегда были очень хорошие отношения и с Министерством культуры Турции, и всегда с удовольствием принимала участие, когда получала приглашение из оперы, либо в других мероприятиях.
- Хикмет бей хотел меня видеть хормейстером. Многоголосый хор TRT – первый профессиональный хор, созданный в 1970-ом году Хикметом Щимшеком и Муаммером Суном. С момента моего приезда я дирижер этого хора. До меня дирижером были мои немецкие, чешские коллеги. Со временем они вернулись назад. До меня этот хор 6 месяцев был без дирижера. Хикмет Шимшек использовал все возможности для моего приезда и моей работы дирижером этого хора. Однако у нас всегда были очень хорошие отношения и с Министерством культуры Турции, и всегда с удовольствием принимала участие, когда получала приглашение из оперы, либо в других мероприятиях.
-
В Турции нет факультета, подготавливающего специалистов в данной области?
- К сожалению, нет. В Турции не подготавливают профессиональных дирижеров.
- Какова причина? Эту профессию не выбирают, или не открывают факультет, отсутствуют учителя?
- Нет ни отделения, ни подготавливающих кадров. Когда я работала в консерватории, я сделала им в связи с этим предложение, даже привезла методику Московской Консерватории. Однако…
- Однако вы в любой момент могли принять решение вернуться на родину. Почему они не хотят быть готовыми к этому?
- Правильно. Не знаю, почему это для них так сложно. К сожалению, нет ни отделения оркестрового дирижера, ни хорового дирижера. Учащиеся есть, они по собственной инициативе занимаются частным образом. Однако отделения нет. Однажды в Билкентском Университете открыли отделение, но оно закрылось. Не знаю, почему методика кажется им тяжелой. Они хотели, чтобы я одна управляла этим отделением. Однако один человек не осилит эту работу.
- К сожалению, нет. В Турции не подготавливают профессиональных дирижеров.
- Какова причина? Эту профессию не выбирают, или не открывают факультет, отсутствуют учителя?
- Нет ни отделения, ни подготавливающих кадров. Когда я работала в консерватории, я сделала им в связи с этим предложение, даже привезла методику Московской Консерватории. Однако…
- Однако вы в любой момент могли принять решение вернуться на родину. Почему они не хотят быть готовыми к этому?
- Правильно. Не знаю, почему это для них так сложно. К сожалению, нет ни отделения оркестрового дирижера, ни хорового дирижера. Учащиеся есть, они по собственной инициативе занимаются частным образом. Однако отделения нет. Однажды в Билкентском Университете открыли отделение, но оно закрылось. Не знаю, почему методика кажется им тяжелой. Они хотели, чтобы я одна управляла этим отделением. Однако один человек не осилит эту работу.
-
Нынешнему поколению легче налаживать связи в Турции. Они смотрят турецкие
каналы, читают турецкие книги. Однако в ваше время этого не было. Наверное, будучи
русскоязычным человеком, вы столкнулись с массой трудностей в первое время...
- Конечно, было много трудных, иногда даже смешных моментов. Бесспорно, что в первые месяцы моего приезда я говорила с друзьями по работе на родном - азербайджанском языке. Я не знала турецкий язык. Когда я говорила некоторые азербайджанские слова, они тихонько смеялись. Со временем я узнала, что они любят наш азербайджанский говор за то, что он кажется им другим. Когда они смеялись. То делали это беззвучно, чтобы не обидеть. Я дала себе слово, что выучу турецкий диалект. С помощью найденного с трудом турецко-русского словаря, в течение полутора месяцев я намного улучшила знание турецкого. Через полтора месяца я впервые заговорила на турецком языке со своим хором. В хоре наступила тишина, и, немного помолчав, они сказали, «не нужно было, ваш говор был очень сладким», тем самым выражая свою любовь к нашему диалекту
- Приехав в Турцию, вы сразу же вошли в культурную сферу. Что знали турки о нас? Кого знали?
- К сожалению, знали очень мало. Очень мало знали нашу музыку, великих композиторов, исполнителей. Основной причиной этого была железная стена, построенная советами между собой и остальным миром. То есть не виноваты были ни мы, ни они. Они знали Маэстро Ниязи. Он еще в советское время работал в стамбульской опере и ставил на здешней сцене произведения азербайджанских композиторов. Любили Зейнаб Ханларову. Она была одной из часто приезжающих сюда исполнительниц. Муслима Магомаева, можно сказать, не знали. Рашида Бейбудова тоже знали больше люди искусства, музыканты. После того как наш Рауф Абдуллаев пришел в Государственную Оперу Анкары, начали лучше знать наших композиторов. Потом при создании Билкентского оркестра пришел наш скрипач, покойный профессор Сарвар Ганиев и другие музыканты. Они начали играть произведения Фикрета Амирова, Гара Гараева. Однако это было намного позже.
- Конечно, было много трудных, иногда даже смешных моментов. Бесспорно, что в первые месяцы моего приезда я говорила с друзьями по работе на родном - азербайджанском языке. Я не знала турецкий язык. Когда я говорила некоторые азербайджанские слова, они тихонько смеялись. Со временем я узнала, что они любят наш азербайджанский говор за то, что он кажется им другим. Когда они смеялись. То делали это беззвучно, чтобы не обидеть. Я дала себе слово, что выучу турецкий диалект. С помощью найденного с трудом турецко-русского словаря, в течение полутора месяцев я намного улучшила знание турецкого. Через полтора месяца я впервые заговорила на турецком языке со своим хором. В хоре наступила тишина, и, немного помолчав, они сказали, «не нужно было, ваш говор был очень сладким», тем самым выражая свою любовь к нашему диалекту
- Приехав в Турцию, вы сразу же вошли в культурную сферу. Что знали турки о нас? Кого знали?
- К сожалению, знали очень мало. Очень мало знали нашу музыку, великих композиторов, исполнителей. Основной причиной этого была железная стена, построенная советами между собой и остальным миром. То есть не виноваты были ни мы, ни они. Они знали Маэстро Ниязи. Он еще в советское время работал в стамбульской опере и ставил на здешней сцене произведения азербайджанских композиторов. Любили Зейнаб Ханларову. Она была одной из часто приезжающих сюда исполнительниц. Муслима Магомаева, можно сказать, не знали. Рашида Бейбудова тоже знали больше люди искусства, музыканты. После того как наш Рауф Абдуллаев пришел в Государственную Оперу Анкары, начали лучше знать наших композиторов. Потом при создании Билкентского оркестра пришел наш скрипач, покойный профессор Сарвар Ганиев и другие музыканты. Они начали играть произведения Фикрета Амирова, Гара Гараева. Однако это было намного позже.
-
Как бы вы сравнили отношение к культуре в Азербайджане и Турции?
- Нельзя отрицать, что в советский период отношение к образованию и культуре было на высоком уровне. То, что сегодня мы можем работать здесь, в то же время представлять здесь нашу культуру, связано с полученным в советское время образованием. Если бы в Турции были предоставленные нам возможности, может быть они пошли бы еще дальше. Потому что очень старательные и талантливые. У Турции есть большой потенциал. Несмотря на ограниченные возможности, они растут. Получают образование в Европе.
- Кажется, вы дирижируете местным частным хоровым коллективом...
- Верно. С момента приезда в Турцию я безвозмездно работаю в хоре под названием «Хор Орфеон», состоящем из непрофессионалов, представителей других профессий. Они воспринимают эту работу как хобби. Мы принимали участие с «Орфеоном» в хоровых олимпиадах и фестивалях во многих странах мира. Мы были первыми в Канаде, Англии. Это мероприятия, в которых принимают участие 18 тысяч участников из разных стран мира. Естественно, я, будучи азербайджанкой, была горда поднимать флаг Турции. Мы вернулись из Австрии с 4 серебряными медалями. На этих мероприятиях каждый раз спрашивают «Откуда вас дирижер?», и отвечать, что я из Азербайджана, доставляет большую радость. Я на службе Турции, однако представляю Азербайджан. Может именно поэтому, несмотря на то, что я живу и работаю здесь, в Азербайджане мой труд оценен – меня удостоили звания заслуженный артист.
- Наверно, воодушевившись хором «Орфеон» в Азербайджане создали «Бута»? Насколько мне известно, это тоже частный хор.
- Можно так сказать. Министр культуры Абульфаз Гараев, увидев «Орфеон» спросил: «Почему у нас нет такого хора?». Я же, три года назад прослушав в Баку 600 человек, выбрала из них 30 человек, и мы создали камерный хор «Бута». В течении трех лет мы записали диск, побывали в Италии, выступили на нескольких фестивалях в Азербайджане. Однако есть и отрицательные моменты. «Орфеон» стал профессиональным, основываясь на собственной инициативе непрофессионалов, представителей различных профессий. У них нет никакой поддержки государства. Даже в Стамбуле живет один член нашего хора, который на свои деньги приезжает в Анкару на репетиции. Однако некоторые члены «Бута» не имеют такой возможности. Я, в основном, хочу отметить то, что два хоровых коллектива имеют различные экономические возможности, и положение наших не очень обнадеживающее.
- Нельзя отрицать, что в советский период отношение к образованию и культуре было на высоком уровне. То, что сегодня мы можем работать здесь, в то же время представлять здесь нашу культуру, связано с полученным в советское время образованием. Если бы в Турции были предоставленные нам возможности, может быть они пошли бы еще дальше. Потому что очень старательные и талантливые. У Турции есть большой потенциал. Несмотря на ограниченные возможности, они растут. Получают образование в Европе.
- Кажется, вы дирижируете местным частным хоровым коллективом...
- Верно. С момента приезда в Турцию я безвозмездно работаю в хоре под названием «Хор Орфеон», состоящем из непрофессионалов, представителей других профессий. Они воспринимают эту работу как хобби. Мы принимали участие с «Орфеоном» в хоровых олимпиадах и фестивалях во многих странах мира. Мы были первыми в Канаде, Англии. Это мероприятия, в которых принимают участие 18 тысяч участников из разных стран мира. Естественно, я, будучи азербайджанкой, была горда поднимать флаг Турции. Мы вернулись из Австрии с 4 серебряными медалями. На этих мероприятиях каждый раз спрашивают «Откуда вас дирижер?», и отвечать, что я из Азербайджана, доставляет большую радость. Я на службе Турции, однако представляю Азербайджан. Может именно поэтому, несмотря на то, что я живу и работаю здесь, в Азербайджане мой труд оценен – меня удостоили звания заслуженный артист.
- Наверно, воодушевившись хором «Орфеон» в Азербайджане создали «Бута»? Насколько мне известно, это тоже частный хор.
- Можно так сказать. Министр культуры Абульфаз Гараев, увидев «Орфеон» спросил: «Почему у нас нет такого хора?». Я же, три года назад прослушав в Баку 600 человек, выбрала из них 30 человек, и мы создали камерный хор «Бута». В течении трех лет мы записали диск, побывали в Италии, выступили на нескольких фестивалях в Азербайджане. Однако есть и отрицательные моменты. «Орфеон» стал профессиональным, основываясь на собственной инициативе непрофессионалов, представителей различных профессий. У них нет никакой поддержки государства. Даже в Стамбуле живет один член нашего хора, который на свои деньги приезжает в Анкару на репетиции. Однако некоторые члены «Бута» не имеют такой возможности. Я, в основном, хочу отметить то, что два хоровых коллектива имеют различные экономические возможности, и положение наших не очень обнадеживающее.
-
Если для Турции культурный, интеллектуальный поток из Азербайджана является положительным
фактором, не является ли это отрицательным для нашей культуры?
- Конечно, для Азербайджана это отрицательный фактор. Множество деятелей искусств покинули Азербайджан. Не только в Турцию, в Европу и другие страны. Падение Советского Союза, перестройка, хаос, неопределенность… Знаете, музыка и культура – это такие сферы, что их должен создавать человек. Если не будет творения, эти люди погибнут. Сейчас ведется работа по их возвращению.
- Вы думаете вернуться?
- Не знаю. Все зависит от ситуации.
- Конечно, для Азербайджана это отрицательный фактор. Множество деятелей искусств покинули Азербайджан. Не только в Турцию, в Европу и другие страны. Падение Советского Союза, перестройка, хаос, неопределенность… Знаете, музыка и культура – это такие сферы, что их должен создавать человек. Если не будет творения, эти люди погибнут. Сейчас ведется работа по их возвращению.
- Вы думаете вернуться?
- Не знаю. Все зависит от ситуации.
-
Вы приехали сюда вместе с супругом Тарлан беем. Жизнь сложилась так, что год
назад, он, оставив вас в одиночестве, ушел из жизни. Сложно… может вы и думаете
вернуться в связи с ситуацией, но могила вашего супруга здесь...
- Это очень болезненная тема (немного молчит). Я хотела бы рассказать о Тарлане не только как о моем супруге, но и как о талантливом музыканте. Он работал в Баку в камерном оркестре под руководством Назима Рзаева. Здесь он также работал в оперном оркестре. К сожалению, он покинул нас очень рано – в 58 лет. Болезнь беспощадна. Однако ему хватило жизни для выпуска четырех дисков под названием «Cafe de Beyoğlu». Это осталось в качестве памяти о нем. Он создал здесь камерный оркестр. Есть аранжировки. Похоронить его здесь попросили множество друзей музыкантов. Они сказали: «Похороните его здесь, чтобы мы смогли посещать его». Не то, я сомневалась. Он выходец из Кедабека, его отец академик Газанфар Гулиев известный человек. Однако мы оставили его здесь… Судьба (устремляет взор вдаль)…
Шахла Абусаттар Йаман
ANN.Az
Анкара
- Это очень болезненная тема (немного молчит). Я хотела бы рассказать о Тарлане не только как о моем супруге, но и как о талантливом музыканте. Он работал в Баку в камерном оркестре под руководством Назима Рзаева. Здесь он также работал в оперном оркестре. К сожалению, он покинул нас очень рано – в 58 лет. Болезнь беспощадна. Однако ему хватило жизни для выпуска четырех дисков под названием «Cafe de Beyoğlu». Это осталось в качестве памяти о нем. Он создал здесь камерный оркестр. Есть аранжировки. Похоронить его здесь попросили множество друзей музыкантов. Они сказали: «Похороните его здесь, чтобы мы смогли посещать его». Не то, я сомневалась. Он выходец из Кедабека, его отец академик Газанфар Гулиев известный человек. Однако мы оставили его здесь… Судьба (устремляет взор вдаль)…
Шахла Абусаттар Йаман
ANN.Az
Анкара
Похожие новости
Похожие новости
Последние новости 
Еще новости
Фото 
Видео 
